Поиск по сайту
Авторизация
Логин:
Пароль:
Регистрация
Забыли свой пароль?
Подписка на рассылку

Сетевое партнерство
РИЖАР: журнал рецензий
Помпоний Мела. Хорография / Под общей редакцией А. В. Подосинова. М.: Русский фонд содействия образованию и науке, 2017. – 512 c.

Марей А.В. Авторитет, или Подчинение без насилия. - СПб.: Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2017. — 148 с.

Мироненко С.В. Александр I и декабристы: Россия в первой половине XIX века. Выбор пути. - М.: Кучково поле, 2016. - 400 с.


kmorozov (все сообщения)

Поиск  Пользователи  Правила 
Закрыть
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Регистрация
Войти
 
Выбрать дату в календареВыбрать дату в календаре

Страницы: 1
«Историческое образование в современной России: перспективы развития»
После знакомства с этим приглашением, осталось очень противоречивое ощущение. С одной стороны, проблемы исторического образования весьма актуальны. И вроде бы все благопристойно и даже демократично (не зав. кафедр собирают, а всех желающих историков-ученых и преподавателей). Но с другой стороны, ряд моментов организации этой конференции настораживают. И то, что поддержка ее "осуществляется Комиссией при Президенте Российской Федерации по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России, Правительством Российской Федерации, Советом Федерации и Государственной Думой Федерального собрания Российской Федерации", И то, что это все делается на базе РГСУ. РГСУ-то какое отношение имеет к историческому образованию?
Если бы с инициативой выступил бы ИИ РАН или ИВМ РАН или несколько истфаков университетов и педуниверситетов, то было бы понятно. А так...
И то, что весьма странный подбор выступающих на пленарке! Симптоматично и то, что пленарку уже сформировали, не дождавшись откликов с истфаков МГУ, МГПУ, МПГУ (А.А.Данилов не с истфака, а зав. кафедрой обслуживающей все факультеты этого вуза), с новосозданного истфака ВШЭ, из ИИ РАН, из ИВИ РАН, с истфаков СПбГУ и множества других университетов и педуниверситетов).
И вряд ли случайно, что перед 3-х дневной конференцией ставится задача "выработать эффективные рекомендации по дальнейшему развитию исторического образования", а в последний день работы ее участники примут "итоговую резолюцию Всероссийской конференции"!
Получается, что "рекомендации" как историкам не фальсифицировать историю и патриотизм у молодежи воспитывать не Минобразования и Комиссия по фальсификации истории сверху спустят , а сами историки себе выработают и легитимизируют своей-же Всероссийской конференцией!
А насколька легитимна вообще такая Всероссийская конференция историков, которая будет от имени (и для ) всех российских историков принимать какие-то резолюции (весьма вероятно уже написанные и согласованные с Минобразования и Комиссией по фальсификации истории)?
Мне самому очень интересны проблемы и перспективы исторического образования в России, но "кот в мешке" "итоговой резолюции коференции" (и прочих странностей в ее организации), отбивает всякое желание принимать в ней участие.
Изменено: kmorozov - 12.09.2010 00:39:05
Приглашаем историков к участию в проекте по составлению энциклопедического словаря «Оппозиция и сопротивление российских социалистов и анархистов большевистскому режиму (октябрь 1917 – середина XX в.)
Продолжается проект по составлению энциклопедического словаря «Оппозиция и сопротивление российских социалистов и анархистов большевистскому режиму (октябрь 1917 – середина XX в.)» (руководитель К.Н.Морозов, д.и.н.), получивший поддержку Российского гуманитарного научного фонда (проект РГНФ 08-01-00257а ; http://www.rfh.ru/p3-20-03-2008.html ) и рассчитанный в рамках гранта РГНФ на три года.
Проект нацелен на систематизацию знаний и обобщение результатов исследований последних десятилетий по истории оппозиции и сопротивления российских социалистов и анархистов большевистскому режиму внутри Советской России и в эмиграции, а также на освещение истории внутрипартийной оппозиции внутри РКП(б)-ВКП(б).
Одна из задач проекта, помимо его научной и просветительской функции, видится в том, чтобы дать новый импульс исследованиям истории сопротивления социалистов и анархистов большевистскому режиму и судеб его участников (теме, практически закрытой для исследователей многие десятилетия).
Помимо статей о важнейших вехах противостояния социалистов и анархистов большевикам во время гражданской войны и после нее планируется исследование и освещение:
организационных структур социалистических партий и анархических организаций,
партийных съездов,
Советов партии,
конференций и совещаний, а также внутрипартийных группировок, литературных партийных групп,
идейных поисков и общественно-политической партийной мысли,
периодической печати, издававшейся в России (1917-кон.20-х) и в эмиграции (1918 - нач. 60-х).
Также планируется и разработка таких малоизвестных сюжетов, как тюремное противостояние социалистов с властью, борьба за политрежим и крупнейшие голодовки политзаключенных, важнейшие судебные процессы, места заключения и ссылок.
Однако центральное место в предполагаемом энциклопедическом словаре займут биографические статьи о социалистах и анархистах, активно боровшихся с большевистским режимом и уничтоженных им. Помимо имен нескольких десятков видных деятелей, чьи имена хорошо известны историкам и общественности, подавляющее большинство будут либо малоизвестны, либо неизвестны совсем. Основное внимание в биографических статьях должно быть уделено жизни и деятельности в послеоктябрьский период; участие в революционном движении и эволюция мировоззрения в дооктябрьский период будут рассматриваться преимущественно с точки зрения последующего периода.
Мы вынуждены ограничивать рассмотрение социалистического сопротивления в Советской России и СССР только общероссийскими социалистическими партиями и организациями, отказавшись из-за ограниченности сил от исследования региональных (национальных) социалистических партий, таких, как грузинские меньшевики или армянские дашнаки. Предметом нашего рассмотрения являются члены и деятельность (как в России, так и в эмиграции) партии социалистов-революционеров (ПСР), меньшинства партии социалистов-революционеров (МПСР), партии левых социалистов-революционеров (ПЛСР), Союза социалистов-революционеров максималистов (ССРМ), Российской социал-демократической рабочей партии (РСДРП), Трудовой народно-социалистической партии (ТНСП) и анархических организаций, а также внутрипартийная оппозция в РКП(б)-ВКП(б)
Для максимального вовлечения в научный оборот самых последних исследований и разработок по проблеме нами предполагается широкое привлечение к работе не только московских и петербургских, но и возможно большего количества региональных исследователей, в том числе и молодых (включая аспирантов). Мы приглашаем к сотрудничеству исследователей, занимающихся теми проблемами и сюжетами, которые затронуты в нашем проекте. Ждем обращений желающих принять участие в проекте. Особенно приветствуется участие региональных историков, работавших с архивно-следственными делами героев нашего проекта, переданных в региональные гос. архивы из архивов местных управлений ФСБ в предшествующие годы.
Кроме того, чуть позже мы укажем названия ряда статей по ряду партийных направлений, для которых мы ищем региональных авторов.



В прилагаемой ниже статьи более развернуто освещаются цели, задачи и особенности данного энциклопедического словаря:

К.Н.Морозов. Энциклопедический словарь «Оппозиция и сопротивление российских социалистов и анархистов большевистскому режиму (октябрь 1917 – сер. ХХ в.)»: цели, задачи и проблематика // Запад - Россия - Восток в исторической науке ХХI века: научные парадигмы и исследовательские новации. Матер. междунар. конф. (Саратов, 14-16 мая 2009 г.): В 2 ч. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 2009 (в печати) – на рус. яз.

Попытка создания энциклопедического словаря, посвященного судьбам и истории противостояния большевистскому режиму российских социалистов и анархистов, как внутри Советской России, так и в эмиграции, предпринимается впервые в отечественной и мировой историографии. Впрочем, нет не только обобщающего словаря по вышеназванным партиям и анархическим организациям, но и энциклопедических словарей, посвященных меньшевикам, эсерам, левым эсерам, энесам и анархистам по отдельности как партиям.
Активные исследования истории политических партий России (в том числе и социалистических партий и анархических организаций) в 80-е годы позволили с начала 90-х годов, когда отпали внешние запреты на целый ряд тем и имен, ранее находившихся под строгим запретом, приступить к созданию новых энциклопедий и биографических словарей. Первой ласточкой стал биографический словарь под ред. П.В.Волобуева «Политические деятели России 1917», изданный в 1993 г. Многие имена впервые появились именно в этой энциклопедии, хотя многие статьи страдали невольной лапидарностью, связанной с малым знанием и весьма слабым использованием материалов архивных фондов, только недавно ставших доступными исследователям. Более того, предметом внимания стали хорошо известные партийные деятели, прежде всего дореволюционного периода. Имена же многих социалистов, вошедших в ЦК своих партий только в 1917 г., остались за пределами данного словаря, так как были малоизвестны даже исследователям.
Через три года появилась энциклопедия «Политические партии России. Конец ХIХ – первая треть ХХ века» (М.: РОССПЭН, 1996), руководителем проекта которой был В.В.Шелохаев . Эта энциклопедия не только обобщила то, что было накоплено в советское время, но и в целом ряде статей впервые в научный оборот было введено новое научное знание, почерпнутое из архивов. Научное значение данной энциклопедии крайне велико.
Однако в биографическом словаре «Политические деятели России 1917» в строгом соответствии с поставленной составителями словаря целью основное внимание уделялось месту данного конкретного персонажа в событиях 1917 г., а дальнейшей его жизни посвящался один (иногда - два) абзаца, а энциклопедия «Политические партии России. Конец ХIХ – первая треть ХХ века» хотя и определяла свои хронологические рамки до первой трети ХХ века, но слабая изученность (а порой и просто полное отсутствие знаний) истории оппозиционных партий в 20-е годы, а также судеб даже видных деятелей социалистических партий в 20-е- 30-е годы, привела к тому, что даже не на всех членов ЦК ПСР (особенно тех, кто был мало известен до революции, а расцвет политической карьеры которых пришелся на 1917 г. и годы гражданской войны) были написаны статьи. И в этом нельзя винить руководителей проекта, т.к. в это время и не было еще исследователей, готовых взяться за написание подобных статей, а многие страницы из истории социалистических партий и анархических организаций были исследованы позже. Кроме того, эта энциклопедия была посвящена всем политическим партиям России, что объективно вело к сокращению количества статей, посвященных леворадикальным партиям и их деятелям.
Примерно то же самое можно сказать и о последовавшем за ней биографическом словаре «Русское Зарубежье. Золотая книга эмиграции» (Энциклопедический биографический словарь. М., 1997) под общей редакцией В.В.Шелохаева . Социалистическая и анархическая эмиграция в общем «Русском Зарубежье» была представлена лишь немногими наиболее известными именами. Достаточно указать, что из социалистов-революционеров имеются статьи лишь на пять человек: М.В.Вишняк, С.П.Постников, М.Л.Слоним, И.И.Фондаминский, В.М.Чернов, и в то же время за пределами словаря оказались такие виднейшие фигуры не только эсеровской эмиграции, но и всего «Русского Зарубежья», как «бабушка русской революции» Е.К.Брешко-Брешковская, А.Ф.Керенский, Н.Д.Авксентьев, А.А.Аргунов, В.В.Руднев и другие.
Общественно-политическая мысль Русского Зарубежья в 20-50-е годы ХХ в. отличалась огромным разнообразием, интенсивностью, и ее изучение является весьма актуальным и сегодня. В полной мере это относится к левой, социалистической части Русского Зарубежья, игравшей в его интеллектуально-духовной жизни важную роль. Для иллюстрации этого достаточно указать на главный общественно-политический и литературный «толстый» журнал Русского Зарубежья - «Современные Записки», созданный видными «парижскими» эсерами Н.Д.Авксентьевым, М.В.Вишняком, И.И.Фондаминским, А.И.Гуковским, В.В.Рудневым. Уместно указать, что ряд русских социалистов сыграл большую роль и при становлении другого главного литературного и общественно-политического журнала Русского Зарубежья уже послевоенной эпохи – «Нового журнала».
Казалось бы, проблематика сопротивления социалистов и анархистов большевистскому режиму должна была получить, если и не исчерпывающее, то хотя бы весьма полное отражение (в заявленных хронологических рамках) в недавно увидевшей свет четырехтомной тематической энциклопедии «Революция и Гражданская война в России: 1917-1923 гг.», выпущенной издательством «Терра» . Но качество статей весьма невысоко, что и неудивительно, так как статьи анонимные и, насколько можно понять, составлены энциклопедическими редакторами. Вряд ли отказ от привлечения историков-специалистов и замену их энциклопедическими редакторами можно считать плодотворным решением проблемы приращения нового научного знания. Тем более в такой теме, как «Революция и Гражданская война в России», которая явно требует как новых знаний, так и новых подходов и оценок.
Наш проект актуален и по другим причинам. Cоциалисты и анархисты являлись леворадикальной частью политической элиты страны – элиты, почти поголовно уничтоженной большевистским режимом, элиты, отсутствие которой мы сегодня так остро ощущаем. Отсутствие сегодня в нашей стране социалистических и социал-демократических партий, являющихся на Западе мощнейшей силой, много сделавших для развития демократии и защиты прав человека, - это одно из прямых следствий поголовного уничтожения российских левых, приверженцев идей и практики демократического социализма.
Другим следствием уничтожения “антитоталитарных” левых стало то, что были прерваны традиции, доминировавшие в этой своеобразной “революционно-интеллигентской политической контркультуре”. Необходимо подчеркнуть, что, даже уничтожив последних эсеров, меньшевиков и анархистов (уцелели буквально считанные единицы), власть еще многие годы “разоблачала” их идеи, “предательскую” сущность и т.п., создавая живущие по собственным законам исторические мифы. Замена этих мифов точным и объективным научным знанием и есть одна из задач предлагаемого словаря.
Представляется, что социалистов - и как создателей партий (по сути дела бывших элементом гражданского общества, которое, несомненно, формировалось в России с конца ХIХ в., хотя и медленно и очень парадоксально), и как личностей, создавших свою субкультуру, - необходимо вернуть в историю общественно-политической жизни дореволюционной и советской России, а также Русского Зарубежья. Борьбу социалистических партий против большевиков после Октября 1917 г. следует рассматривать, в том числе, и как борьбу гражданского общества с людьми, на деле отрицающими его принципы и нормы. Это еще одна причина, почему нельзя игнорировать борьбу нескольких тысяч социалистов и анархистов, продолживших драться “не за страх, а за совесть” с новым врагом – диктатурой коммунистов. Так же, как боролись они и с царизмом, бороться за свои прежние идеи и ценности – политические свободы и право народу самому определять свою судьбу без помощи казацких нагаек или чекистских наганов.
Для многих из тех, кто стал бороться с коммунистическим режимом, именно это оказалось главным в идеологии их партий. При определении места социалистов и анархистов в истории России ХХ века нельзя игнорировать тот факт, что гражданская война – это не только борьба красных и белых, но и борьба социалистов и с теми, и с другими. По меткому выражению видного эсера А.А.Аргунова, это была борьба против “двух большевизмов”, “большевизма слева” – коммунистов, и “большевизма справа” – белогвардейцев, чей антидемократизм и авторитарность роднили их с их заклятыми врагами: «Возрождение России может пойти и пойдет только одним путем: через демократию, между двумя большевизмами. Борясь с ними, как с враждебными, реакционными силами, демократия, и только она, сумеет вызвать к жизни и организовать силы страны и повести к победе над большевизмом» . Игнорировать этот факт - значит не заметить один из первых и весьма значительный этап гражданской войны, который сами большевики называли “демократической контрреволюцией”. Но, к сожалению именно это игнорирование зачастую и случается на практике.
Представляется, что безнравственно игнорировать человеческий подвиг людей, противостоявших большевикам до конца и дошедших до самого конца, в самом прямом смысле этого слова – до гибели в ссылках, тюрьмах, лагерях и под пулями расстрельных команд. В отличие от сотен тысяч советско-партийных работников и миллионов беспартийных, попавших под удар репрессий в 30-40-е годы “безвинно”, эти несколько тысяч социалистов не просто жертвы властей, они их сознательные и последовательные враги. Они были теми немногими, кто погиб “за дело” – за дело, которому служили и за которое отдали жизнь - в отличие от миллионов умерщвленных волею властей “за просто так” во имя своих целей и интересов.
Это тем более актуально, что сегодня, когда в нашем обществе становится все больше защитников тоталитарного режима (идентифицирующегося в нашей стране с именем и образом Сталина), даже те, кто выступает против реабилитации сталинизма, ведут речь преимущественно о палачах и жертвах, но не о тех, кто словом и делом сопротивлялся этому режиму. Примером тому может служить прошедшая 5-7 декабря 2008 г. в Москве большая конференция «История сталинизма: Итоги и проблемы изучения», на которой не нашлось места теме сопротивления сталинизму. Не отрицая важности проблематики каждой из шести секций этой конференции («Политика. Институты и методы сталинской диктатуры»; «Международная политика Сталина»; «Человек в системе диктатуры: социокультурные аспекты»; «Политическая экономия Сталинизма»; «Сталинизм и национальный вопрос»; «Память о сталинизме») трудно оправдать отсутствие секции, посвященной исследованию такой огромной и крайне важной темы, как разные виды и типы оппозиции и сопротивления сталинизму. Впрочем, есть надежда, что эту ситуацию удастся изменить в самое ближайшее время.
Следуя уже сложившейся традиции создания энциклопедических справочников, посвященных тем или иным аспектам или периодам истории политических партий в России, работа над проектом ведется по партийным направлениям, у каждого из которых свой куратор. Куратор меньшевистского направления - А.П.Ненароков, эсеровского и энесовского – К.Н.Морозов (он же руководитель проекта в целом), анархического направления - украинский исследователь А.В.Дубовик (куратор анархического направления программы НИПЦ «Мемориал» и сайта, посвященных социалистам и анархистам), левоэсеровского и максималистского направления – немецкий историк Lutz Hafner, доктор (ФРГ) (автор монографии: Die Partei der linken Sozial-Revolutionare in der russische Revolution 1917/1918. – Koln-Weimar-Wien: Bohlau Verlag, 1994. – 816s.). Ответственный секретарь энциклопедического словаря - А.Ю.Морозова, к.и.н. (являлась ответ. секретарем энциклопедии «Политические партии России. Конец ХIХ – первая треть ХХ века» (М.: РОССПЭН, 1996)).
Помимо статей о важнейших вехах противостояния социалистов и анархистов во время гражданской войны и после нее, в издание будут включены статьи об организационных структурах социалистических партий и анархических организаций, партийных съездах, Советах партии, конференциях и совещаниях, а также внутрипартийных группировках, литературных партийных группах, идейных поисках и общественно-политической партийной мысли в 1917- 20-х годах (как в России, так и в эмиграции), периодической печати, издававшейся в России (1917-кон.20-х) и в эмиграции (1918 - нач. 60-х), о такой малоизвестной странице, как тюремное противостояние социалистов, борьба за политрежим и крупнейшие голодовки политзаключенных, важнейшие судебные процессы, места заключения и ссылок.
Важное место в проекте отводится исследованию и освещению социалистической и анархической эмиграций, которые после окончания гражданской войны стали настоящей лабораторией творческой мысли и хранителями тех идей и традиций своих партий, которые были достаточно быстро уничтожены в Советской России, и члены которых, пройдя череду политизоляторов, концлагерей и ссылок, были физически истреблены к концу 30-х годов. Для понимания их роли в общественно-культурной жизни русской эмиграции достаточно указать на упоминавшийся выше общественно-политический журнал «Современные записки», а также на такие имена, как И.И.Фондаминский, М.В.Вишняк, Е.К.Брешко-Брешковская («бабушка русской революции»), А.Ф.Керенский, В.М.Чернов, Н.Д.Авксентьев, В.М.Зензинов, Ю.О.Мартов, М.С.Мельгунов, В.А.Мякотин, М.А.Алданов, П.Б.Аксельрод, Ф.И.Дан, В.С.Войтинский, С.О.Португейс, Б.И.Николаевский и многие другие.
Центральное место в словаре будет отведено статьям о нескольких сотнях социалистов и анархистов, активно боровшихся с большевистским режимом и уничтоженных им. Помимо нескольких десятков видных деятелей, чьи имена хорошо известны историкам и общественности, подавляющее большинство имен будет либо малоизвестно, либо совершенно неизвестно. Поскольку наше издание не универсальное, а тематическое, основное внимание в статьях о людях должно быть уделено их деятельности в послеоктябрьский период, деятельность же и эволюция мировоззрения в дооктябрьский период рассматриваются преимущественно с точки зрения последующего периода. В статьях по мере возможности будет отражено отношение героя статьи к событиям октября 1917 г., к революции как таковой, к деятельности большевиков как правящей партии и к большевистскому режиму, формы сопротивления большевистскому режиму, эволюцию идейных взглядов и мотивацию согласия на сотрудничество с большевиками (при наличии такового).
Поскольку словарь посвящен истории противостояния большевистскому режиму российских социалистов и анархистов, основным принципом включения того или иного персонажа в словник является совокупность четырех критериев: во-первых, его “позиционирование себя социалистом или анархистом”, а во-вторых, его противостояние режиму в достаточно явной и зримой форме после 25 октября 1917 г., как в России, так и в эмиграции. Третьим критерием является важность роли данного человека либо в партийной иерархии, либо в истории социалистического сопротивления. Четвертым, своего рода дополнительным критерием мы считаем факт “позиционирования его как оппозиционного социалиста самой властью”, в том числе и факт применения к нему репрессий (наряду с постановкой на оперативный учет), ибо репрессия есть наиболее зримое “позиционирование” (“маркирование”) властью данного индивидуума как оппозиционного ей и опасного для нее человека.
Совокупность этих критериев необходима в силу того, что поодиночке они не охватывают всей парадоксальности жизненных ситуаций и коллизий, которыми насыщена наша трагическая история. Следование этому главному принципу включения персонажа в Словник привело к тому, что далеко не все лица, входившие в руководство партий к 1917 г., оказались в числе наших «героев». Так, например, один из лидеров партии левых эсеров М.А.Натансон (как и многие другие видные руководители этой партии) не войдет в наш словарь, так как после 6-го июля 1918 г. остался с большевиками.
Или другой пример. Факт выбора того или иного эсера, энеса и меньшевика по партийным спискам в депутаты Учредительного Собрания в конце 1917 г. хотя и является показателем его довольно высокого места (при всех оговорках) в партийной иерархии, но основанием для включения в Словник становится только при наличии факта реальной борьбы (пусть и кратковременной) с большевиками в последующее время.
И, напротив, ряд вошедших в Словник фамилий практически не известен неспециалистам. Этим людям решено посвятить отдельные статьи именно в силу ярко проявленной ими оппозиционности, значимости сыгранной ими роли в истории социалистического и анархического сопротивления большевистскому режиму. Так, например, с.-р. С.А.Студенецкий, который мало известен историкам, хотя и являлся в 1917 г. заместителем главы Московской городской Думы, но в истории сопротивления большевистскому режиму сыграл весьма видную роль и получил большую известность в товарищеской среде политзаключенных как политстароста в ряде политизоляторов и ссылок.
Это утверждение, вероятно, покажется странным историкам, но только для них несоразмерна статусность члена ЦК одной из этих партий и статусность политстаросты партийной фракции Тобольского политизолятора. Парадокс заключался в том, что далеко не из всех членов ЦК и видных руководителей партии получались хорошие политстаросты, которые обладали бы талантом сохранить тюремный коллектив в условиях «завинчивания» режима и не погубить его в бесплодных голодовках за политрежим. Отсюда и еще один парадокс - политстаросты среди политзаключенных и ссыльных пользовались огромным уважением и непререкаемым авторитетом, порой большим, чем члены ЦК.
Аналогичная ситуация возникла и при определении категориальности статей. Эта специфическая процедура, необходимая при составлении любого энциклопедического справочника, имеет двойную цель. Отнесение каждой конкретной статьи к той или иной категории – первой, второй или третьей – не просто фиксирует ее место в данном издании, но и определяет ее объем, устанавливает ее соотношение с другими статьями. Следуя главному принципу отбора, составители словаря относили к меньшей категории статью о весьма известном партийном деятеле, внесшем меньший вклад в сопротивление большевистском режиму, чем менее известный.
Распределение статей по категориям важно и для соблюдения баланса между партийными направлениями, а также между статьями различных типов (о людях, организациях, органах печати, судебных процессах и т.п.). В ходе работы над Словником было решено выделить несколько «внекатегориальных» статей, т.е. больших по объему, чем статьи первой категории. Они будут посвящены ПСР, РСДРП, ТНСП, анархистах, Самарскому Комучу, антоновскому восстанию и т.п.
Нами решено ограничивать рассмотрение социалистического сопротивления в СССР только общероссийскими социалистическими партиями и организациями, отказавшись из-за ограниченности сил от исследования региональных (национальных) социалистических партий, таких, как грузинские меньшевики или армянские дашнаки. Предметом нашего рассмотрения стали члены и деятельность (как в России, так и в эмиграции) партии социалистов-революционеров (ПСР), меньшинства партии социалистов-революционеров (МПСР), партии левых социалистов-революционеров (ПЛСР), Союза социалистов-революционеров максималистов (ССРМ), Российской социал-демократической рабочей партии (РСДРП), Трудовой народно-социалистической партии (ТНСП) и анархических организаций.
Одна из задач данного проекта помимо его научной и просветительской функции видится нам в том, чтобы постараться дать новый импульс исследованиям истории и судеб участников сопротивления социалистов и анархистов большевистскому режиму (теме, практически закрытой для исследователей многие десятилетия). Впрочем, ситуация с доступом к архивам складывается в последнее время таким образом, что можно ставить вопрос уже не о том, чтобы «дать импульс», а о том, чтобы успеть получить ту бесценную информацию, которая находится в многочисленных делах ведомственных архивов – прежде всего, ЦА ФСБ.
В ходе работы над проектом велись значительные объемы архивных изысканий в фондах Политического Красного Креста в ГАРФе. Стремясь привлечь к сотрудничеству возможно большее число авторов, руководитель проекта и кураторы направлений обратились ко многим исследователям, как в России, так и за рубежом. На данный момент принять участие в нашем проекте дали согласие около двух десятков ученых из обеих столиц и городов ряда регионов России (Казани, Самары, Смоленска, Нижнего Новгорода, Архангельска, Саратова, Красноярска, Тамбова, Ульяновска, Ярославля, Новосибирска, Томска, Омска, Благовещенска, Курска, Нижнего Новгорода), Украины, Белоруссии, Израиля, Германии, Италии, США, Швейцарии, Нидерландов. В частности, удалось привлечь к сотрудничеству и известного специалиста по левым эсерам А.И.Разгона, эмигрировавшего из России в 1992 г. (проживает ныне в США) и принявшего наше предложение написать ряд статей по видным деятелям ПЛСР, используя архивные материалы Гуверовского института и Бахметевского архива. Большая часть статей уже заказана.
В ходе этой работы выяснилась парадоксальная ситуация: можно найти исследования и авторов по состоянию и деятельности региональной эсеровской или меньшевистской организаций (впрочем, далеко не всех), но трудно найти исследователей, готовых написать статью о московской или петроградской организации эсеров или меньшевиков в 1917-1923 гг.
Впрочем, весьма многие сюжеты социалистического сопротивления изучены явно недостаточно. Таким образом, уже на первоначальном этапе работы над проектом выявилась необходимость не только координации усилий уже имеющихся специалистов, но и проведения новых самостоятельных исследований по многим сюжетам. В то же время привлеченные к сотрудничеству региональные авторы предлагали включить в Словник имена и события, ранее неизвестные или малоизвестные авторам проекта.
Само решение о начале реализации данного проекта не было простым, так как для нас, с одной стороны, очевидно, что степень изученности данной проблематики современной исторической наукой (как и степень открытости и доступности для исследователей необходимых архивных фондов) недостаточна для полноценного энциклопедического освещения всех сторон сопротивления социалистов и их судеб. И мы отдаем себе отчет в том, что не на все необходимые статьи мы найдем авторов, и не все написанные статьи будут фундированы архивным материалом в нужной степени.
Но, с другой стороны, набирающая все большую силу тенденция к ограничению доступа исследователей к этим самым архивным материалам, начавшаяся борьба с «фальсификаторами истории» (попасть в которые могут все несогласные с оценкой Сталина как «успешного менеджера»), угасание (и искусственное «угашение») интереса к проблематике сопротивления большевистскому режиму и сталинизму делают надежду на возникновение всех необходимых условий для создания такой энциклопедии в ближайшие годы – весьма и весьма призрачной. И с этой точки зрения, пусть мы не решим всех поставленных перед собой задач, но мы не только «зафиксируем» в нашем энциклопедическом словаре все то, что удалось достигнуть исследователям в предшествующие годы, но и дадим возможность ряду авторов, в том числе и региональных, создать также и новое знание.
Мы надеемся, что наш проект сможет внести свой вклад не только фиксированием и систематизацией уже опубликованного историками в последние годы, не только приращением нового знания, но и инициированием новых исследований, пусть и «постольку-поскольку» это возможно в нынешних условиях. И мы надеемся, что эти знания, аккумулированные в нашем словаре, пусть и неполные, станут в будущем хорошим плацдармом для дальнейшего изучения этой важной темы".
Изменено: kmorozov - 25.02.2010 13:34:05
Осмысление старых дефиниций и проблема их использования в энциклопедическом проекте
Термин "оппозиционный терроризм" - отнюдь не мой термин, это вполне устоявшийся в террологии термин. Опасаюсь, что рассуждения о том, что должно и не должно делать "нормальной оппозиции" приведут к нарушению принципа историзма и к весьма заметным проявлениям субъективизма историков. Историческая реальность была таковой каковой была, даже если это не нравится историкам.
В принципе я согласен с тем, что историки волей-неволей должны разобраться с дефинициями, которыми до сих пор пестрят работы ряда историков.
И от ряда таких дефиниций, вероятно придется просто отказаться. А именно, от тех дефиниций, которые создавали не историки, а политик с сугубо конъюктурно-политическими целями и скорее затемнявших существо дело, чем помогающее его понять.
Что касается использования терминов в энциклопедии. Прежде всего, пусть сами историки разберутся с этими терминами, большая часть из которых, на мой взгляд были придуманы по спекулятивно-политическим соображения, а только потом их стоит использовать в энциклопедии. И встречи авторов энциклопедии ситуацию не спасут. Я себе не представлю , как на такой встрече мы начнем обсуждать, что такое «рев. социалист» или «рев. соц.-демократ»! smile;) Если даже и удастся договориться о самом наполнении дефиниции (во что я не очень верю), то могу себе представить, какой ужас начнется при попытке применения этой дефиниции к конкретным людям.
Для целей нашего специализированного энциклопедического словаря не суть важно был ли данный социалист - "революционным социалистом" или его бы специалисты из Дома Плеханова обозвали бы "оппортунистом", главное, что он был социалистом, боровшимся с большевистским режимом.
Действительно, это же такое "рев. социалист" в конкретном применении?
Пожалуйста, назовите кто на Ваш взгляд из ниженазванных социалистов, является "рев. социалистом" и почему?:
Плеханов,
Ленин,
Троцкий,
Сталин,
Чернов;
Мартов,
Церетели;
Дан;
Тимофеев;
А.Гоц;
Авксентьев;
Герштейн;
Ф.Федорович.
Е.Олицкая.
Особенно, мне это интересно в адрес последней.
Е.Олицкая - кто она?
"Рев. социалистка"? "Оппортунистка"? "Социал-реформистка?
И таких как она сотни и сотни.
Как их будем "клеймить дефинициями"?
Персонально?
Или по партии, предварительно заклеймив всю партию? Но и в партиях, ох какие были разные по идеологии люди! Авксентьев это одно, а Веденяпин - совсем другое!
Резюмирую. Признавая в принципе важность и необходимость переосмысления ряда одних дефиниций и отказа от других , опасаюсь, что если мы (авторы) займемся сейчас этим, то мы не напишем нашу энциклопедию в сроки установленные РГНФ!
Но обсуждать эту проблемы всем заинтересованным в этом историкам, безусловно, нужно.
Вот и давайте начнем делать это здесь, не привязываясь к данной энциклопедии.
Изменено: kmorozov - 28.05.2010 22:51:59
Осмысление старых дефиниций и проблема их использования в энциклопедическом проекте
Дискуссия возникла нечаянно во время обсуждения проекта энциклопедического словаря.
Анджей высказал следующую мысль:
" Но я и о других трудностях, трудностях методологического звучания, которые в том числе связаны с понятийным аппаратом, с дефинициями, о которых Вы пишите. Применительно к истории социалистического движения необходима, как я понимаю, целая "революция". Возьмем, к примеру, понятие "революционные социал-демократы", без которого и в запланированном издании не обойтись. Вроде бы ясно, что речь идет о социал-демократах, признававших необходимость революционных преобразований во имя социализма,но не забудем, что многие из тех, кого мы называли и называем революционными социал-демократами, на практике, в своей повседневной партийной деятельности выступали с позиций социал-реформизма - в России в меньшей степени, на Западе в большей.По крайней мере, даже к определению "революционные социал-демократы" надо бы подходить вдумчиво, в контексте приводимого текста, особенно в оценочной части. Это - только пример. Очень хотелось бы надеяться, что подготовители и авторы энциклопедического словаря будут очень внимательно подходить и к таким определениям как "оппортунисты", "ревизионисты", "центристы" (не смешивая их с примиренцами)и проч. Я пишу о тех оценочных определениях, без которых в подготовляемом издании не обойтись".
Я ответил:"Проблема дефиниций весьма актуальна. Ведь многие из тех, которыми пользовались семь десятков лет, вошли в плоть и в кровь нескольких поколений историков. Насколько я понимаю, ни у кого нет особого желания расщищать эти "авгиевы конюшни" в головах историков и вести дискуссии о том, что такое революционная социал-демократия, оппортунисты, ревизионисты и т.д. Для целей нашего издания, это впрочем и неважно, так как главный критерий - это сопротивление большевистскому режиму.
Дискуссии и обсуждения, конечно нужны. Но, к сожалению, я не очень то верю, что встречи и обсуждения в рамках подготовки энциклопедии в состоянии решить сколь-нибудь проблему разнобоя по сушностным вещам. Этот процесс куда как более длительный и в него должны быть втянут более широкий круг историков"
Анджей ответил:
"При всем моем уважении к Вам, Константин Николаевич, мне трудно согласиться с выводом, что при всей "актуальности проблемы дефиниций", многие из них (относящиеся к социалистам)"для целей нашего издания" не столь важны. В основе оппозиции и сопротивления большевистскому режиму лежало не только нравственное неприятие насилия, террора и т.д. (что исключительно важно), но и определенные взгляды, построения идеологического свойства. Интересно, как можно обойтись без обобщенных оценок, которые в том числе выражаются в тех или иных дефинициях. Конечно, в нашей историографии "авгиевы конюшни", конечно, мы злоупотребляли (с легкостью!) определениями "оппортунизм", "ревизионизм", "реформизм", "центризм" и т.д., конечно, без некоторых определений (например, оппортунизм) можно и нужно обойтись. Но не без всех и не всегда. И, повторю, о чем писал в предыдущих постах, что по-моему очень важно и в готовящейся энциклопедии (ведь энциклопедия это не только свод конкретно-исторического материала)предельно внимательно относиться к использованию понятий (и соответствующих дефиниций)типа "революционные социалисты", "революционные социал-демократы" "ортодоксальный марксизм" и многих других... Кстати, Ваше определение "оппозиционный террор" мне очень не нравится, ибо террор не может быть проявлением оппозиции, террор - это из другой "оперы", это не проявление нормальной оппозиции как таковой... Но это, к слову.
Что касается встреч и обсуждений "по сущностным вещам", то, конечно, я не столь наивен, чтобы полагать,что их можно разрешить в рамках подготовки издания,о котором мы говорим, и в короткие сроки. Но договориться о некоторых "вещах" вполне возможно, в том числе об общих подходах к понятийному аппарату, к дефинициям. Иначе у нас большевики получатся "последовательными марксистами", а Сталин, как мне совсем недавно объявили в Доме Плеханова в СПб., "последним самым крупным марксистским теоретиком". Там же мне разъяснили, когда я рассказывал о Вашем проекте, что ни о каком сопротивлении большевистскому режиму говорить нельзя, ибо большевики возродили многонациональное государство и строили великую страну... Но это, как Вы понимаете, крайние примеры воинствующей апологетики "социалистического" прошлого".
После это я решил перенести дискуссию в рубрику "Обсуждение".
Изменено: kmorozov - 28.05.2010 11:53:00
Этика историка: ее суть и границы допустимого, Этика ученого-историка и этические границы допустимого во взаимоотношениях историков в своих профессиональных сообществах
С момента опубликования открытого письма прошло почти два месяца. За это время официальных ответов академических структур не было.
То освещение событий, которое содержится в отчете о Заседании Президиума СО РАН от 8 апреля 2010 г., опубликованном в органе Президиума СО РАН, настолько специфично, что даже не требует особых комментарий:
«О результатах комплексной поверки Института истории СО РАН доложили его директор чл.-корр. РАН В. А. Ламин и председатель комиссии ак. В. В. Алексеев. Основное направление научной деятельности института сформулировано как «Освоение новых территорий России в контексте европейской и мировой цивилизации». Тематика включает обобщение и изучение исторического опыта развития Сибири и ее зарубежных связей с древнейших времен до наших дней, изучение проблем методологии, историографии, источниковедения и археографии. Институт небольшой, но его кадровый состав характеризуется высоким уровнем квалификации: среди 48 научных сотрудников — академик и член-корреспондент РАН, 20 докторов и 26 кандидатов наук. В институте сформировались научные школы, в том числе имеющая мировую известность школа академика Н. Н. Покровского. Наиболее значимые научные достижения регулярно отмечаются в годовых отчетах РАН и СО РАН. Завершена многолетняя работа по подготовке к полному научному изданию «Степенной книги царского родословия» — первого нелетописного свода русской истории, созданного в один из ее наиболее трагических моментов — в канун опричнины. Издание осуществлено по шести древнейшим спискам, в том числе по Томскому, обнаруженному академиком Н. Н. Покровским. В результате тщательного археографического и текстологического изучения списка удалось выявить авторскую правку митрополита Московского и всея Руси Афанасия, усиливавшую основную идеологическую концепцию свода — о единстве державной власти и Церкви. Резкое противоречие идей Степенной книги наступившей опричнине и острый конфликт Ивана Грозного с Церковью стали главной причиной незавершенности памятника. Впервые опубликован на русском языке и подготовлен к публикации на немецком языке ранее не издававшийся труд выдающегося российского историка XVIII в. академика Г. Ф. Миллера по этнографии сибирских народов. Для его научного издания был изучен обширный корпус трудов участников Второй Камчатской экспедиции 1733–1743 гг. (Г. Ф. Миллера, И. Г. Гмелина, Я. И. Линденау, С. П. Крашенинникова и др.), значительная часть которых до сих пор не переводилась и не публиковалась. Обобщен исторический опыт создания, становления и развития Сибирского отделения Российской академии наук. Формирование и деятельность Отделения впервые представлены как история реализации крупнейшего проекта, сопоставимого с другими грандиозными социально-экономическими проектами ХХ в. по освоению и развитию Сибири. Вышла в свет трехтомная «Историческая энциклопедия Сибири» с древнейших времен до настоящего времени. В издание включены комплексные очерки, характеризующие историческое развитие Сибири в целом, а также сибирских городов и областей. Наглядно отражена интегрирующая функция восточных регионов страны, их роль в экономических, демографических, политических и социокультурных процессах развития российского государства. Энциклопедия содержит около 4 тысяч статей, снабжена обширным иллюстративным материалом и указателями. В планах института — подготовка фундаментальной «Истории Сибири» в трех томах. Инициатива получила одобрение Объединенного ученого совета СО РАН по гуманитарным наукам и Президиума. Для выполнения столь масштабной задачи потребуется аккумулировать все силы историков-сибиреведов, где бы они ни работали — в академических институтах или вузах, в Сибири или в Европейской части страны. В целом работа Института истории за отчетный период признана положительной. Однако острое обсуждение вызвала конфликтная ситуация, сложившаяся в коллективе. В Президиум СО РАН поступило письмо за несколькими десятками подписей в защиту двух докторов наук, бывших заместителей директора Института истории, в результате столкновения интересов различных подразделений лишившихся всех своих постов. В публикациях, появившихся в Интернете, ситуация преподносится как «зажим» исследований сталинизма. Академик Р. З. Сагдеев, который вел заседание Президиума, был обязан обратиться за разъяснениями. Чл.-корр. РАН В. А. Ламин, академики Н. Н. Покровский и А. П. Деревянко изложили позицию, получившую на заседании Ученого совета института поддержку подавляющего большинства сотрудников. Как объяснил директор института, структурные перестройки подразделений происходят регулярно. Как иначе коллективу из 48 научных сотрудников «освоить» огромную территорию и хронологический диапазон в несколько столетий? Приходиться «тасовать» состав рабочих групп под конкретные задачи. Иногда дается это небезболезненно, но форму резкого противоборства приняло впервые. Автору этих строк довелось беседовать со многими историками, и, должен признать, свою позицию они аргументируют твердо и ощущения «запуганных» не оставляют. Мнение Ученого совета и всего трудового коллектива, конечно, является определяющим. Но в то же время нельзя не согласиться и с гражданской позицией академика М. И. Эпова — ни в коем случае нельзя допускать, чтобы открытая дискуссия превращалась в шельмование ученых. По-видимому, к этой теме еще придется вернуться» - http://www.sbras.ru/HBC/article.phtml?nid=542&id=6

Еще только добавлю, что те попытки (которые время от времени делаются) квалифицировать наше открытое письмо , подписанное более чем сотней историков (среди них немало весьма и весьма авторитетных ученых куда как более авторитетных, чем некоторые из упомянутых членокоров и академиков) и других неравнодушных людей - как акт «информационного терроризма» и попыткой вмешательство в «академическую кухню», подрывающим принцип академического автономии, есть либо попытки сделать «хорошую мину при плохой игре», либо непонимание того, что профессиональное сообщество историков имеет право на защиту своих сочленов от недостойного поведения их «больших начальников»
Ведь в рамках логики невмешательства в «академическую суверенную кухню» нет места ни общей корпоративной этике историков (вне зависимости от того работают ли они в РАН, в ВУЗе или архиве), ни солидарности историков в защите как своих общих корпоративных интресов, так и тех коллег, которые подвергаются гонениям со стороны начальства.
Можно конечно по умолчанию считать, что те методы борьбы и ведения полемики, которые используются руководством ИИ СО РАН, есть часть академической культуры и традиции, а историки суть живой инвентарь РАН.
Мне все же представляется, что историки имеют право выходить за рамки тех структур, в которых они работают и иметь свой голос, а не петь с голоса начальства.
Если бы руководящие академические структуры в течение вот уже полутора лет не взирали бы безучастно на то как уничтожается сектор и научное направление, а ученые подвергаются травле - я бы тоже не покусился на святую святых – принцип академической автономии! Но, тут вопрос выбора каждого из нас - "еврей для суботы или суббота для еврея"!
Буду очень рад , если жизнь подтвердит правоту тех, кто требует ненарушения принципа «академической автономии» и академическое сообщество окажется способно, не только к демонстрации корпоративной обособленности и исключительности, не только к словам "Оставьте , Академию в покое" (они звучали рефреном на мартовской передаче "Свобода слова" 5-го канала, где шла дискуссия о судьбе РАН), но и к саморегуляции, к самоочищению от недостойных директоров и самое главное, к отказу от практики, которая ничего общего не имеет ни с этикой ученого, ни с корпоративной этикой историков (вне зависимости от того работают ли они в РАН, в ВУЗе или архиве).
На мой взгляд, этот конфликт ярчайшее свидетельство устарелости и
неэффективности академической системы (как минимум в гуманитарных
областях). К власти, как и во всякой бюрократической системе приходят , увы не лучшие, а настоящие ученые порой практически не защищены от их произвола, творящегося при соблюдении буквы академического Устава.
И не надо думать, что это некие сознательные нападки на Академию! Ничего подобного! Очень похожие ситуации, подвергающихся бюрократическому произволу возникает у многих историков, работающих в иных институциях, в том числе и Вузах. Как мне кажется, наше открытое письмо это свидетельство способности не только западных, но и российских историков к корпоративной солидарности, демонстрация усталости от произвола «чиновников от науки», где бы те не гнездились.
См. также "Письмо С.А.Красильникова к коллегам, подписавшим письмо в его защиту и в защиту сектора истории социально-культурного развития И.И.СО РАН" и новости из Новосибирска вокруг конфликта: http://socialist.memo.ru/forum/index....#entry4128
Изменено: kmorozov - 27.05.2010 14:22:32
Этика историка: ее суть и границы допустимого, Этика ученого-историка и этические границы допустимого во взаимоотношениях историков в своих профессиональных сообществах
На сайте «Полит.ру» размещено "Открытое письмо российских и зарубежных ученых в поддержку д.и.н., проф. С.А.Красильникова и сектора истории социально-культурного развития Института истории СО РАН" (по адресу- http://www.polit.ru/science/2010/03/3...nikov.html )
Размещен также ряд документов , позволяющих судить об этом конфликте.
Ожидается дискуссия, так как редация дает возможность высказаться и противной стороне конфликта. Ожидаются ответы ряда академических структур в чей адрес было отправлено письмо.
Там же указан адрес по которому можно присоединиться к письму российских и зарубежных ученых.
Этика историка: ее суть и границы допустимого, Этика ученого-историка и этические границы допустимого во взаимоотношениях историков в своих профессиональных сообществах
2 февраля на франко-российском круглом столе "История, историк и власть", проходившем в ИВИ РАН много и правильно говорили о необходимости создания некой Ассоциации историков, необходимой для решения самых разных задач и проблем.
Но, не будет ли она формальной в ситуации высокой степени расколотости историков, процветания архаично-бюрократической системы управления исторических сообществ, отсутствия хоть сколько-нибудь единой системы оценок "что такое хорошо и что такое плохо"!?
Говоря об этике историка, очевидно, что нужно говорить как минимум о двух разных ее областях.
Одна, это профессиональная область ученого-историка, историка –исследователя, историка-автора. Это область затрагивает массу крайне важных тем и сюжетов: это и проблема научной объективности и щепетильности ученого-историка, не позволяющих (или напротив, позволяющих) фальсифицировать (по тем или иным соображения результаты своих исследований; это и проблема взаимоотношения ученого –историка и власти (и границ допустимого в этих отношениях) и еще ряд проблем.
Эти темы сегодня весьма остры.
Уже на полном серьезе ряд историков, говорит о том, что школьные учебники не есть наука и их задача не отражать истину, а служить прикладным целям - прежде всего государственным.
Да и учебные пособия для учителей по Истории России 1900-1945 и 1945-2000 вызывают серьезные вопросы к их авторам.
Это одно направление для обсуждения и осмысления, которое я хочу предложить.
Другая, это - этика взаимоотношений историка в своем профессиональном сообществе.
Каждый из нас, так или иначе, часто или не очень сталкивается с этой проблемой. Но, комплексно и всерьез, задуматься об этом мне пришлось, когда я был вынужден прошлым летом выступить в защиту доброго имени своего друга и соавтора Сергея Александровича Красильникова - известного новосибирского историка, одного из самых известных специалистов в области изучения социальных дискриминаций и политических репрессий сталинской эпохи.
Хочу и сам осмыслить (и услышать интерпретации коллег), что же все таки показал конфликт в ИИ СО РАН !
(История, документы и суть конфликта, а также его интерпретации см.:http://socialist.memo.ru/forum/index....#entry4091
и в блоге Sheih в ЖЖ - http://sheih.livejournal.com/9695.html?view=49375
Хотелось бы совместными усилиями осмыслить некоторые вопросы, которые возникли (вскрылись) в ходе этого конфликта:
-касаются ли подобные конфликты только сотрудников данного коллектива и вышестоящие начальство или (когда речь, как в данном случае заходит об уничтожении плодотворно работающего сектора, судеб людей) касаются "историческое сообщество" в целом;
- допустимо ли с точки зрения этики предание гласности стенограмм Ученого Совета, заседания которого носят публичный характер или подобные действия носят характер "выноса ссора из избы". При каких условиях можно и нужно "выносить сор из избы";
- допустимо ли с точки зрения этики уничтожать плодотворно работающий сектор, "имея зуб" на его руководителя;
- допустимо ли с точки зрения этики стравливать учителя и ученика, добиваясь своих целей;
- допустимо ли с точки зрения этики уволить сотрудницу, обвиненную в передаче стенограмм оппоненту?
- допустимо ли с точки зрения этики насильно «возвращать» аспиранта от одного научного руководителя прежнему?
- допустимо ли с точки зрения этики заменить в энциклопедии, подготовленной ИИ СО РАН - статью "Водичев Евгений Григорьевич" на статью "Вод самоочищение";а статью "Красильников Сергей Александрович" – на статью "Крапива двудомная»" (два бывших зам. директора , а ныне два оппонента директора ИИ СО РАН);
-допустимо ли с точки зрения этики двум академикам, присутствующим на заседании Ученого Совета от 24 декабря прятаться за букву устава, отдавая судьбу сектора и его сотрудников на усмотрение Ученого Совета, откуда директор уже убрал всех несогласных с ним?
Я не случайно везде пишу "с точки зрения этики ", т.к. и в стенограммах Ученого Совета и в ходе дискуссии вокруг этого конфликта оперируют какими угодно категориями и аргументами, но только не этическими!
Я как раз и хочу в рамках этой дискуссии понять, а где вообще должны проходить этические границы допустимого во взаимоотношениях историков в своих профессиональных сообществах?
Изменено: kmorozov - 19.02.2010 14:16:35
Ваши мнения о нашем сайте, В этой теме вы можете высказывать свое мнение о нашем сайте
Ваш сайт дает возможность историкам России в едином информационном пространстве обсуждать назревшие проблемы и устраивать «клубы по интересам», что можно только приветствовать!
Я пока только осваиваюсь с теми возможностями, которые дает пользователю сайт и у меня уже возникает вопрос, который я хочу обсудить.
Насколько я понял, список своих трудов, которые сообщает каждый историк, пока является закрытым и будет открыт лишь позже.
Но для профессионального общения и знакомства, любому историку важно представлять, что именно написал данный коллега. И речь идет уже не только о голом списке его работ, но и о необходимости знакомстве с текстами. Понятно, что традиционный путь решения этого вопроса – библиотека, но хотелось бы воспользоваться и тем, что дают нам новые технологии. Все последние годы почти все историки свои монографии и статьи уже имеют в электронном виде, но лишь только малая их часть размещена в Интернете.
· Мое предложение следующее или как можно быстрее открыть Список работ каждого историка из Базы данных, или что было бы более комплексным и полным решением проблемы- приспособить Личные страницы (а они типовые) в большей степени к нашим профессиональным интересам. М.б. подумать и помимо разделов:
· Основное
· Друзья
· Группы
· Фото
· Форум
· Блог
создать(если это возможно технически), еще один раздел (его можно было бы назвать, например – Труды) где каждый историк имел бы возможность имеет и Список своих работ (и по желанию в этом списке он бы сделал ссылку , по которой данную его статью или книгу можно посмотреть на других интернет-ресурсах). Кроме того, было бы здорово если бы была предоставлена возможность здесь же размещать электронные варианты своих статей и книг(пусть и в архивированном виде).
Было бы здорово, учитывая специфику нашей профессии, чтобы там же можно было бы обсудить ту или иную статью или мысль данного историка.
Конечно, часть из вышеназванного (но не размещение объемных текстов) можно и осуществить и в блогах, но боюсь, это приведет к жуткой мешанине. Да, и не будут этого многие делать, если это не требуется единым стандартом. Ведь как-то не принято начинать свой блог со списка своих работ и интернет-ссылок на свои работы. А ведь согласитесь, если бы мы еще здесь создали и мощный ресурс текстов авторов, то это имело бы гигантское значение не только для общения и знакомства, но и для нашей научной деятельности. Понятно, что это вопрос трафика и прочих , в том числе и технических возможностей, но архивирование текстов – отчасти бы сняло часть проблем!
Да, и посмотрев те возможности, которые дают социальные группы, я тоже не увидел там, как возможностей по их полнокровному решению.
Если технически новый раздел в Личной странице создать невозможно давайте вместе подумаем как можно решить данные вопросы в рамках имеющейся конструкции.
Если, конечно , коллеги согласятся с необходимостью подобных новшеств.
Страницы: 1